Я готов порассуждать на эту тему, но предложил бы несколько скорректировать фокус вопроса: не Путин и клан, а Путин и Ротенберг. Это разные материи.
Якунин ведь принадлежал ближнему чекистскому кругу, глухарей с Путиным кушал, а как замахнулся не по чину, да еще социалку (пригородные электрички) подорвал, то и вылетел пинком под зад, да так, что и до Совета Федерации не долетел.
Аркадий Ротенберг это совсем другое. В исследованиях биографии президента Российской Федерации решающее значение обычно придается периоду его службы в КГБ. Но берусь утверждать, что «чекист Путин» — это не самый подлинный и глубинный Путин. Путин в большей степени становится самим собой как раз тогда, когда сквозь маску образцового чекиста прорывается что-то совсем другое, очень личное и эмоциональное.
Хорошо известно, что «феня» — арго криминального мира — все больше становится почти официальным языком общения российской политической элиты. Но ни у кого другого приблатненный языковый пласт не представлен столь обильно и столь органично, как у г-на президента. «Мочить в сортире», «контрольный выстрел в голову», «кто нас обидит, трех дней не проживет» — все это явно не заготовки имиджмейкеров, а что-то очень личное и выстраданное. Кстати, такая лексика совершенно не характерна для комитетчиков и тем более для сотрудников внешней разведки, всегда отличавшихся светским воспитанием и лощеными манерами.
Чтобы это понять надо вернуться в обычный питерский двор 60-х с жестокими драками, властью уголовной шпаны и культом силы. Худенький низкорослый мальчик Вовочка из бедной семьи, живущей в коммунальной квартире, проводил там все свое время. Двор и был его настоящей школой жизни. И приходилось ему там поначалу очень несладко.
В сентябре 1964 года молодой тренер по самбо Анатолий Рахлин, обойдя несколько школ Ленинского района Ленинграда, собрал группу из нескольких мальчишек и начал тренировать их в маленьком спортзале.
Среди записавшихся в секцию был 12-летний Аркадий Ротенберг, прежде занимавшийся спортивной гимнастикой. Мальчишка сразу обратил на себя внимание тренера. Подвижный, координированный, устойчивый как кошка, понятливый и упрямый, говорил позже Рахлин об Аркадии.
Через полгода в секцию Рахлина записался еще один мальчик — Володя Путин, живший неподалеку, в Басковом переулке. «Я не знаю, какая была у него побудительная причина начать заниматься самбо, — вспоминает Рахлин о Путине. — Видимо, хотел быть сильным, смелым».
Мудрый тренер был прав. Чтобы выжить в своей среде, слабенький Вовочка должен был стать изворотливым и жестоким, уметь подстроиться под сильного и никогда не испытывать нравственных сомнений и страданий.
Дворовый волчонок вырос в сильного и беспощадного волка, который навсегда запоминал удары и всегда страстно хотел прыгнуть выше, чтобы преодолеть ту унизительную стену неравенства, с которой он столкнулся с самого детства
Из дворового унижаемого чмо он превратился в правильного конкретного пацана. Из жизненного Ада он попал в социальный Рай. И сделали это для него Бог-Отец Рахлин и взявший его под свою опеку и ставший для него образцом для подражания Бог-Сын Аркадий Ротенберг.
Потом с ним не раз еще происходили квантовые скачки и чудесные превращения. Но ни одно из них не было для второго и четвертого пожизненного президента РФ так личностно значимо, как Спасение в 12 лет. Лет через пять какая-то неведомая сила, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, вырвала его из этой полууголовной мути и, не обещая лондонских и сингапурских карьер (туда отбирались люди совсем другого социального происхождения), довела его сначала до юрфака ЛГУ, а потом и до уютной дрезденской квартирки.
Невзрачный, внешне неприметный как моль человечек всегда был предельно исполнительным универсальным солдатиком партии, КГБ, санкт-петербургской мэрии, администрации президента. Он успешно справлялся со всеми заданиями своих начальников — добывал «натовские секреты» для Родины в дрезденском доме культуры, контролировал финансовые джунгли бандитского Петербурга, заслужив в узких кругах уважительное погоняло Штази, удостоверял аутентичность гениталий опального генерального прокурора, мочил в сортире Лужкова и Примакова, и даже мечтал получить в конце пути за верные труды от Бориса Абрамовича в кормление «Газпром».
Но получил всю Россию. Все началось в тот душный августовский вечер 99-го, когда Таня и Валя пригласили его на дачу на приватный разговор. У мангала суетился вертлявый паренек, скромно представившийся Рома. Новоиспеченный полковник застенчиво ответил — Вова. И получил новое задание. К нему были приставлены лучшие мордоделы, визажисты, мозолисты, акулы пера и телекамеры. На миллионах экранов появился новый персонаж, апеллирующий к глубинным пластам народной психики. Молодой энергичный офицер спецслужб, отдающий резкие и четкие команды, посылающий российские полки в глубь Кавказа, несущий ужас и смерть террористам и врагам России.
