Людей, которые сильно возмущены репрессиями относительно Навального и сотрудников его штабов в разных городах России, на самом деле не очень много. Это число соотносимо с количеством его сторонников, которое, по всем социологическим опросам, находится в пределах нескольких процентов. Это достаточно незначительная часть населения России в целом. Наверное, поэтому и реакция общества такая слабая.
Конечно, у Навального есть сторонники, они ему преданы, но им очень тяжело. Навальный все-таки сильно дискредитирован средствами пропаганды в глазах людей. Его как только не называют, самое примитивное: «агент ЦРУ», «агент Моссада» и так далее. Даже в сфере политологии, социологии знаю коллег, которые в этом убеждены, что уж говорить об обывателях, на которых постоянно действуют пропагандистские фильмы и издевательские репортажи. Население, лишенное объективного представления о внутренней и внешней политике, ест эти версии и верит им. Поэтому широкие народные массы относятся к Навальному, мягко говоря, с подозрением.
Кого и зачем обыскивали в 43 региональных штабах Алексея Навального
Кроме того, у Навального есть особенность. Поскольку он человек, как кажется, с авторитарной жилкой, он не ставит задачи широких союзов с другими видными оппозиционерами, полагается на себя, действует самостоятельно. Так как у него очень принципиальная позиция и люди с близкими ему взглядами, но готовые договариваться с властью (вспомним хотя бы историю с Нютой Федермессер), критикуются им в определенных политических ситуациях, — это тоже не вызывает большой поддержки и зачастую подвергается критике со стороны оппозиционеров. Ему приписывают авторитаризм.
Расследования ФБК смотрят десятки миллионов людей. По идее, это должно добавлять сторонников, но люди с интересом это смотрят, делают для себя выводы, но, я думаю, что у подавляющего большинства вывод такой: «Плетью обуха не перешибешь, все воруют, мы еще раз в этом убедились. Но мы никак повлиять на это не можем». Кто-то считает, что Навальный делает свои расследования на чьих-то сливах, что он просто игрушка в руках разных кланов. Но сама структура и содержание его расследований показывают, что строятся они на открытой информации и дополнительные сливы особо не нужны.
Наверное, идя на компромиссы и создавая союзы, может быть, Навальный добивался бы больших успехов.
А может, и нет. Владимир Ленин тоже по большей части в своих трудах критиковал тех, кто мог быть его союзником, гораздо жестче, чем царское правительство. История показывает, что такая жесткая позиция и пренебрежение союзами возможны и в революции к победе первым пришел все-таки Владимир Ильич.
— Еще несколько месяцев назад жители России очень активно интересовались уголовным делом против журналиста Ивана Голунова. Хочется понять, в чем разница между ним и сотрудниками штабов Навального и их родственниками, которые вообще ни при чем. Почему первого все готовы поддерживать, а вторых — нет? Может быть такое, что обыски у сотрудников Навального воспринимают как «издержки их профессии»?
— Политика как сфера деятельности, сфера применения человеческих сил, профессия, очень сильно дискредитирована. Это делается давно и сознательно. Политик — человек, по определению борющийся за власть, стремящийся к ней. Он может бороться в рамках закона, ненасильственными методами, неважно. Занятие политикой даже рамках закона в нашем обществе считается чем-то неприличным. Политика становится сферой, от которой люди стараются держаться подальше, а политиков считают выскочками или безумцами, хотя на самом деле оппозиционный политик — это совершенно нормальное явление в любом нормальном демократическом обществе.
В демократической стране, если какая-то партия или группировка стоит у власти, это значит, что пока она успешна, за нее голосуют. Как только она начинает совершать ошибки или прежние успехи исчезают, им на смену приходят оппозиционная партия или политики, и ничего в этом страшного нет. Эти политики начинают решать проблемы, созданные предыдущей политической силой. Если они это делают успешно, то переизбираются, если нет — то смещаются. Это позволяет обществу быть здоровым.
Член СПЧ Николай Сванидзе назвал «тотальной атакой» обыски у активистов Навального
Сам этот процесс в нашей стране дискредитирован. Оппозиционные политики считаются врагами, хотя это патриоты, которые желают добра своей стране, просто считают, что оно должно достигаться другими методами. Официальный патриотизм сведен к публичному обожанию власти. А за что ее обожать? Эта власть в демократической стране давно бы была сметена на выборах, потому что шесть лет понижения жизненного уровня основной массы населения — это слишком много, чтобы за этих политиков продолжали голосовать. Но у нас все устроено так, что они и на выборах обречены на победу и даже мысль о том, что власть может быть другой, считается неприличной и враждебной.
Поэтому люди отстранены от политики, не увлечены ею, считают политику опасным, ненужным, аморальным делом.
Поэтому любой человек, который заявляет о том, что он в политической борьбе с «партией власти» хочет завоевать симпатии избирателей и на выборах привести к рулю людей с иными взглядами на правильное политическое и социально-экономическое устройство страны, оказывается негодяем. В этом отличие Навального от Голунова. Иван Голунов — профессиональный журналист, хотя его расследования мало кто читал до этого. Но всем было понятно, что это не политик, он не заявлял, в отличие от Навального, о претензиях на власть. Молодой парень пострадал ни за что, чуть не получил реальный срок — людей взволновало это, да и журналисты умело усилили ситуацию общественного возмущения, вступившись за коллегу.
— Может быть такое, что какая-то часть людей просто боится публично выражать поддержку Навальному?
— Конечно, боится, а как не бояться. События в Москве показали, что власть играть перестала и больше не шутит, а разбирается всерьез и жестко. В определенном смысле террор — достаточно эффективное средство, чтобы запугать, с такими методами можно удерживать власть в своих руках довольно эффективно и долго.
https://www.znak.com/
